Мир фантастики Дэна Шорина
Фантастика Дэна Шорина
скоба
Rambler's Top100
Реклама:

Зулта. Кодекс пустыни (отрывок)

Посвящается Нику Щербине, совместно с которым был придуман мир Зулты, и который послужил прототипом этого абсолютно обезбашенного мальца по имени Кристофер Май.

Жизнь – пустыня, по ней мы бредем нагишом.
Смертный, полный гордыни, ты просто смешон!
Ты для каждого шага находишь причину,
Между тем он давно в небесах предрешен.
Омар Хайям

1. Земля. Европа. 09.07.2355 г. Олег Каменев.
Олег Каменев не любил сюрпризов. От слова «совсем».
В последние полгода Олегу казалось, что его личная шахматная партия с судьбой близится к завершению. Он умудрился вылететь с волчьим билетом из крупнейшей транспортной компании «StarTrans», расстаться с девушкой, лишиться социального статуса землянина. Поодиночке все эти напасти наверняка только подзадорили бы его, но, свалившись скопом, они стали причиной зеленой тоски. Нет, Олег не скатился в банальный запой, не пошел по бабам, не сел на иглу. Просто он закрылся у себя в квартире и позволил депрессии установить собственный распорядок дня, включающий в себя сон, чтение книг, веб-серфинг. Распорядок дня, в котором не было места ни малейшему сюрпризу.
Девятое июля 2355 года было самым обычным днем в жизни Олега. Проснувшись в три часа дня, он лениво протер глаза, протянул руку к висящей вровень с кроватью тумбочке, нащупал крестообразный пульт. Не вставая с кровати, он сделал окна прозрачными, и в комнату хлынули потоки солнца, слегка ослабленные светофильтрами. Согласно выработанным за последние месяцы внутренним биоритмам время завтрака еще не наступило, голод еще не давал о себе знать, поэтому Олег не поплелся на кухню, а просто актировал голографический монитор, который проявился в воздухе прямо напротив его кровати. Поиграв с размерами экрана, Олег первым делом вышел в Сеть, чтобы проверить e-почту. Как-то незаметно он перешел к просмотру лент и форумов, что обычно затягивалось до позднего вечера, когда желудок, наконец, напоминал о себе, поднимая с кровати и отправляя на кухню – к мультирежимной печи. В этот раз, однако, привычный распорядок дня был нарушен возникшим внизу экрана красным колокольчиком. Вызов был замечен не сразу – угол закрывала подушка, а звуковой режим видеовызова был выключен, Олег вполне справедливо полагал, что бы ни было нужно от него этому миру – мир подождет. Однако звонящий был настойчив, и когда Олег, наконец, увидел колокольчик, ему ничего не оставалось, как встать с кровати, накинуть на себя висевшую на спинке стула рубашку, благо камера, намертво прикрепленная напротив кресла, фиксировала только грудь и голову, перебраться в вышеобозначенное кресло и выбрать на пульте режим видеоконференции. Проекция монитора послушно материализовалась перед Олегом, однако, вопреки ожиданиям, его матрица осталась темной.
– Олег Каменев? – поинтересовался невидимый собеседник на том конце линии, когда Олег уже собрался разорвать соединение.
– Он самый, – с раздражением отозвался он. – Я вас не вижу.
– Моя камера выключена, – терпеливо объяснил незнакомец, хотя об этом Олег догадался уже и сам. – У меня к вам конфиденциальное предложение.
– Не интересует, – ответил Олег, скосив глаза на состояние антиспам-фильтра. Тот горел насыщенным зеленым цветом, следовательно, адреса звонящего не был в актуальной спам-базе.
– Вы ведь внесистемный пилот с дополнительной специализацией «детективное дело»?
– Продолжайте, – буркнул Олег.
– Я хочу предложить вам работу по профилю.
– Пилотирование или детективные услуги?
– Два в одном.
На лице Олега промелькнуло удивление. Такие крупные транспортные компании, как «StarTrans» и «MilkyWay Corporation» редко использовали комплексных специалистов, предпочитая, чтобы пилоты пилотировали корабли, а детективы – проводили расследования. Их более мелкие конкуренты вообще не имели собственной детективной службы, обращаясь при надобности в частные детективные компании. Несколько месяцев назад Олег сутками просиживал на форумах кадровых агентств, пытаясь найти свое место в этой жизни, однако «волчий билет» закрывал перед ним все двери – репутация «StarTrans» активно работала против пилота. В конце концов, он отчаялся найти работу и превратился в затворника, постепенно расходуя накопленные на карточке средства. И теперь, когда его счет был почти пуст, неожиданный работодатель был как нельзя кстати. Олег несколько секунд размышлял, но укоренившееся в нем недоверие к окружающему миру все-таки взяло верх.
– Не интересует.
– Я вам перезвоню завтра утром, – безапелляционно заявил собеседник. – Если не передумаете, просто отклоняйте вызов.
На экране возникла пиктограмма разорванного соединения, и Олег, тяжело вздохнув, отправился на кухню, варить кофе. Уединение пилота было прервано, следовательно, день – испорчен.
Кухня двадцать четвертого века мало отличалась от кухни века двадцать второго: широкий стол, мультирежимная печь, низкотемпературный термос, стерилизатор воздуха, санузел, большое окно с вытяжкой. Окном Олег пользовался часто – несмотря на современные кулинарные программы, печь регулярно сбоила, и тогда кухню наполняли совершенно неэстетичные запахи, бороться с которыми можно было лишь проветриванием. Приоткрыв окно ровно настолько, чтобы почувствовать легкий аромат теплого летнего воздуха, Олег полез в термос. Нет, он не хранил там кофе, просто пилот рассудил, что к тонизирующему напитку полагаются бутерброды, а еще лучше – горячий борщ с чесноком и укропом. Тяжелый запах, который сложно было с чем-нибудь спутать, ударил в ноздри Олегу. Он осмотрел испорченные продукты, бросил короткий взгляд на датчик температуры, который стоял на шестидесяти градусах по Фаренгейту , и заковыристо выругался. Олег был готов поклясться, что в последние дни он не прикасался к терморегулятору, который был традиционно установлен на двадцать градусов . Настроение пропало окончательно, и, сгружая испорченные продукты в мусоросборник, Олег совершенно забыл про кофе. Оставив кухню проветриваться, пилот вернулся на кровать и вывел на экран недочитанную книгу. Однако текст, который Олег читал вчера, совершенно не шел – вопреки здравому смыслу и традициям желудок начал подавать сигналы, что неплохо бы подкрепиться. Возможно, причиной тому был двойной стресс: звонок неизвестного шутника и испорченные продукты, а может быть, включились какие-то подсознательные механизмы, но минут через двадцать Олег бросил попытки вникнуть в текст и начал собираться в магазин.
Каждый свой выход в город пилот обставлял как маленький праздник. Когда круглые сутки сидишь дома, легко зарасти грязью, поэтому походы в супермаркет вносили некоторое разнообразие в царство вселенской депрессии. Олег побрился, умылся, тщательно почистил зубы, достал из шкафа предпоследнюю свежую сорочку и немнущиеся брюки, оделся. На улице царил приятный летний вечер, какие бывают нечасто, легкое дыхание ветерка приятно холодило кожу. Автоматические двери супермаркета гостеприимно распахнулись перед Олегом – на его карточке еще оставались деньги, и автоматика магазина, получив данные счета, не стала чинить препятствий. Набрав необходимые полуфабрикаты, он зачем-то зашел в винный отдел и взял бутылку шампанского, настоящего, европейского, изготовленного в Шампани. Мгновенное списание средств со счета на выходе прошло успешно, о чем Олега уведомил зеленый огонек, мигнувший на дверях магазина. Он шагнул в июльскую прохладу и чуть не столкнулся с молоденькой – лет восемнадцати – девушкой, стоящей около дверей магазина.
– Простите, месье, у меня возникло небольшое затруднение, – обратилась она к Олегу.
Девушка не была похожа на попрошаек, толкущихся у входа в магазин, и говорила с легким французским акцентом.
– Чем могу помочь, мадмуазель?
– Я не могу попасть в магазин, двери не пропускают меня.
– Видимо, на вашей карточке нет средств, и двери автоматически блокируются.
– Но у меня есть наличные, – девушка обезоруживающе улыбнулась и вынула из кармана несколько купюр среднего достоинства.
– Это полностью автоматизированный магазин, мадмуазель, здесь не принимают наличных.
Олег ожидал вздохов «что же мне делать», но девушка подошла к ситуации по-деловому.
– Месье, а не могли бы вы приобрести для меня некоторые продукты по своей карточки, а я бы отдала вам наличные. Другие магазины поблизости уже закрылись, а идти за продуктами на другой конец города для восемнадцатилетней девушки опасно.
В сознании Олега вспыхнул сигнальный маячок – уж очень это напоминало стандартную разводку. Появляется смазливая несовершеннолетняя девчонка, отдает незнакомому мужчине список продуктов и наличные деньги, а потом в длинном списке обнаруживаются несколько товаров, запрещенных к продаже для лиц, не достигших двадцати одного года, и переодетые в форму полиции сообщники недвусмысленно угрожая арестом, поправляют свои дела за счет этого отзывчивого гражданина. Зачастую это оказываются настоящие сотрудники полиции, получающие таким образом прибавку к жалованию. Пилот внимательно пригляделся к девушке. Рыжие слегка волнистые волосы свободно стекали ей на плечи, а в серых глазах застыла немая просьба. Если она и играла отведенную ей роль, то делала это чертовски убедительно.
– Как ваше имя, мадмуазель?
– Лана. А ваше, месье?
– Олег. Хорошо, Лана, я выручу вас, при условии, что ваш список продуктов не будет содержать ничего запрещенного для несовершеннолетних.
– А у меня, собственно, списка и нет, – Лана развела руками. – Мне нужны шоколадные конфеты, любые, на ваш выбор, Олег. И все.
– Только шоколадные конфеты? – он недоверчиво посмотрел на девушку. – Хорошо, я сейчас.
– Вот, возьмите, – девушка сунула в руку Олегу деньги.
Олег прошел к кондитерскому отделу, взял коробку конфет, вышел на улицу. Полицейский флаер висел около Ланы, и она что-то объясняла полисмену. При виде Олега в ее глазах вспыхнул огонек.
– Вот месье Олег, он подтвердит мои слова.
– Вы знакомы с этой девушкой? – без обиняков начал тот.
– Сначала покажите удостоверение, – прервал его пилот.
Служебное удостоверение у полисменов традиционно пластиковое, с пропечатанной на нем фотографией и полными данными, включая фамилию, имя, звание, округ, год рождения и идентификационный номер. Проще было бы обойтись одним номером, но зачастую полиции приходится предъявлять документы в таких местах, где об открытой полицейской базе только слышали, поэтому они представляются гражданам по полной форме. Олег внимательно рассмотрел удостоверение, вбил номер в наладонник и сверился с базой. Полицейский оказался самым настоящим, что, впрочем, совсем не исключало возможности разводки. Но Олег не совершал ничего противозаконного, поэтому со спокойной совестью ответил:
– Меня зовут Олег Каменев. Мы познакомились с мадмуазель Ланой десять минут назад, у нее заблокирована кредитка и она попросила меня приобрести для нее за наличные коробку конфет.
– Но этот магазин не принимает наличные, – удивился полицейский.
– Вероятно, я неправильно сформулировал свою мысль. Она дала мне наличные, а я оплатил покупку со своей карточки. Мадмуазель что-нибудь совершила?
– Ничего интересного: бродяжничество, попрошайничество, открытый конфликт с социальными службами. Два-три месяца исправительных работ, и перед законом она будет кристально чиста. Можете отдать ей конфеты, думаю, они скрасят ей сегодняшний вечер в камере. Не смею вас задерживать, господин Каменев.
Олег передал Лане коробку, но что-то задержало его. Может быть, взгляд ее серых глаз – пронзительный и умоляющий.
– Офицер, я слышал в таком случае вместо исправительных работ возможно внесение залога?
Полицейский нахмурился.
– И где вы это слышали?
– Не там, где вы подумали, офицер, – Олег машинально поднял палец вверх. – Моя дополнительная специализация «детективное дело». В летной академии на спецкурсе нам вдалбливали законодательства трех десятков различных миров. И Земли в том числе.
– Ваши документы, – потребовал полицейский.
Олег протянул удостоверение личности, номер которого офицер скормил своему коммуникатору. Азарт, просто нарисованный на лице полицейского, через пару минут сменился глубоким разочарованием.
– Действительно детектив. Вы желаете внести залог за мадмуазель Лану Микову?
– Желаю, – произнес Олег, и тут же добавил, – разумеется, с официальным оформлением протокола. Я не даю взяток.
– А я их не беру, – парировал полицейский. – Присаживайтесь в машину, мы едем в участок.
Оформление документов не заняло много времени. Только когда были подписаны все бумаги, Олег разглядел сумму, которую ему надлежало внести для освобождения Ланы. Полторы тысячи кредитов. Средняя месячная зарплата землянина. Проблема заключалась в том, что у Олега не было таких денег, на его карточке оставалось около семисот кредитов. Но отступать было поздно. Оставался последний вариант. Олег тяжело вздохнул, достал из кармана наладонник и выписал в федеральном банке займ на тысячу кредитов.
Федеральный займ – штука коварная. Ни один уважающий себя землянин никогда не воспользуется услугами федерального банка, если, конечно, речь не идет о жизни или смерти. Соглашаясь на эту финансовую операцию, человек ставит себя в полную зависимость от правительства Земли. Разумеется, пока он выплачивает деньги (с приличными процентами), его не трогают, но стоит просрочить очередной платеж хотя бы на день, и незадачливый должник лишается всего: имущества, свободы, а иногда и жизни. Нет, должника никто не убивает, просто отрабатывать задолженность ему приходится в несовместимых с жизнью условиях. Строительство подземных заводов, контроль за добывающими роботами на урановых шахтах в пределах астероидного пояса, терраформирование Венеры – эти и многие не менее неприятные сюрпризы ожидают человека, не способного отдать федеральный долг. Почему Олег пошел на столь рискованный шаг? Вряд ли он смог бы сейчас дать вразумительный ответ на этот вопрос. Очарование этой милой француженки подвело его к той черте, за которой могло случиться любое безумство. И федеральный кредит был далеко не худшим вариантом.
Участок они покинули заполночь, когда звезды рассыпались по небосводу как мелкий бисер, а воздух был не по-летнему прозрачен. Млечный путь расстелился по небу бархатным покрывалом, и Лана осторожно спросила:
– Ты и вправду пилот?
– Бывший пилот, – ответил Олег, даже не пытаясь покрасоваться перед девушкой. – Бывший.
– Бывших пилотов не бывает, – заявила Лана, нахмурившись. – Рожденный для космоса не сможет долго оставаться на Земле. Ему здесь будет тесно.
– Если закрыться дома, где ничто не напоминает о звездах, можно на какое-то время забыть о тесноте. В конце концов, в рубке звездолета не так много пространства. Если говорить честно, ровно столько же, сколько в обычной однокомнатной квартире.
– И как долго у тебя получится сидеть взаперти? – огромные серые глаза девушки испытующе смотрели на Олега.
– Пока получается.
– Это неправильно! – заявила она.
– А кто устанавливает правила? – Олег, прищурившись, лукаво взглянул на Лану. – Уж не ты ли?
– Твои внутренние крылья.
Олег хотел рассказать, что внутренние крылья, которые снова и снова заставляют пилота возвращаться к звездам, всего лишь красивый миф, придуманный газетчиками, но, бросив мимолетный взгляд на Лану, на то, как трепещут ее ресницы, на блеск глаз, он решил не рушить иллюзий девушки.
– Хочешь, я расскажу тебе про звезды? – спросил он.
Рассказывать про звезды оказалось удобнее не на улице, а у Олега в квартире. Они пили шампанское, закусывали шоколадными конфетами, Игорь рассказывал про мифический полет «Черного Сокола», про скафандры, которые иногда спасали пилоту жизнь, а иногда становились причиной катастрофы, про жаркий свет чужих звезд и космический загар, который не сходит круглый год. Лана слушала Олега с открытым ртом, принимая все за чистую монету, а пилот не забывал подливать девушке – сначала шампанское, потом отыскавшееся в кладовой домашнее вино. Девушка должна была давно окосеть, но вино ее почему-то не брало, хотя сам Олег уже поплыл. Потом Олег рассказывал Лане, что вальс стал официальным танцем всех космонавтов еще в те далекие времена, когда невесомость царила на каждом космическом корабле, а для передвижения использовались магнитные ботинки. Именно треугольная поступь вальса прижилась в таких условиях, по понятной причине вытеснив более динамичные танцы. Потом Олег пытался склонить Лану к тому, чтобы танцевать вальс, но быстро выключился.
Когда солнечный луч проник в комнату через оставленные на ночь прозрачными оконные стекла, девушки в квартире уже не было. Пилот тщательно осмотрел жилище – не пропало ли что, но все вещи, кроме самой ночной гостьи, оказались на местах.
– Хоть не воровка, и то хорошо, – вслух сказал Олег, потом почесал затылок и добавил, – хотя лучше бы была воровкой, но не динамщицей.
Затем пилот вспомнил про федеральный кредит, и ему стало грустно. Возникшая перед ним проекция экрана с красным колокольчиком оказалась как нельзя кстати – Олег тяжело плюхнулся в кресло, помассировал виски, потом ответил на вызов.
– Доброе утро, Олег. Это опять я, – голос незнакомца буквально наполнил комнату, так что пилоту пришлось убавить звук. – Я по поводу вчерашнего разговора, вы не передумали?
– Расскажите подробнее, чего вы от меня хотите. С деталями.
Повисла неловкая пауза, спустя минуту незнакомец ответил:
– Олег, я не доверяю защищенности программ современной видеотелефонии, почему бы нам не организовать очную встречу? Например, в 13.00 на центральной аллее музея истории Земли.
– Есть только одно «но». Мне бы хотелось…
– …гарантий, что это не шутка? – продолжил за пилота собеседник. – Пятьсот кредитов аванса упадут на вашу карточку в течение пятнадцати минут. Если я не приду, это будет достаточная компенсация за потраченное вами время?
– Полагаю, что да.
– Отлично. Тогда до встречи.
– Как я вас узнаю?
– Не беспокойтесь, я к вам подойду сам.
На то, чтобы умыться, побриться и сменить одежду у Олега ушло двадцать минут. Потом он приготовил легкий завтрак из вчерашних полуфабрикатов – желудок, продезинфицированный с вечера алкоголем, просил пищи – и уселся за компьютер. Пилот пытался выяснить адрес, с которого с ним пытался связаться незнакомец.
Земная видеотелефония действовала на основе планетарной Сети; ее абоненты либо напрямую были зарегистрированы на сервере, либо пользовались услугами промежуточных провайдеров, которые, как правило, обеспечивали связь в труднодоступных местах и устанавливали стационарные видеофоны на улицах мегаполисов. Во время звонка видеофон либо компьютер вызываемого абонента получал информацию о звонящем, если это был прямой абонент, или о провайдере звонящего, если звонок был осуществлен абонентом второго уровня.
Провозившись около получаса, Олег понял – попытка вытащить из Сети информацию о звонившем ничего не даст. Во-первых, неизвестный действовал через крупнейшего провайдера в городе. Во-вторых, он пользовался анонимной линией. И в-третьих, база клиентов компании, до которой Олег сумел добраться, воспользовавшись служебными паролями, засевшими в памяти еще со спецкурса по детективному делу, оказалась кем-то подчищена. Это само по себе говорило о серьезности намерений незнакомца. Выругавшись, Олег проверил свой карточный счет. Разумеется, аванс поступил, и, разумеется, его не хватило, чтобы покрыть федеральный кредит. Но отправиться на встречу вслепую Олегу не позволяла профессиональная гордость. Да, его собеседник предусмотрительно позаботился подчистить хвосты, но сколько преступников в земном высокотехнологичном обществе подходили к этому не менее тщательно и, тем не менее, засыпались на какой-то мелочи, пустяке. По большому счету, перед Олегом стояло две задачи – вычислить незнакомца и красиво дать знать ему об этом. И если с реальным именем ничего не получалось, то «как подать все это» Олег догадывался. Поэтому спустя полтора часа он уже торчал около антарктического или ледяного входа в МИЗ и внимательно разглядывал прохожих. Одному из них он после некоторого размышления и двинулся наперерез:
– Меня зовут Олег Каменев, вы мне звонили?
Надо сказать, мужчине удалось сохранить лицо. Только правая рука его машинально дернулась к поясу, где обычно крепится кобура. Но он тут же спохватился и широко улыбнулся.
– Рад видеть вас, Олег. Как вы меня вычислили?
– Может быть, пройдем в более спокойное место? – предложил Олег. – Давайте не будем привлекать лишнего внимания, благо в музее и без нас есть на что посмотреть.
– Называйте меня Вирт, – парень скользнул взглядом по обледенелой арке ворот и поежился. – Как они это делают?
– Видимо, внутри по трубе циркулирует хладагент, а снаружи она орошается водой. Вот и получается настоящий лед в середине лета. Кстати, не советую прикасаться к арке, в качестве хладагента здесь используют жидкий азот, можете примерзнуть.
– Технология преображает мир, – на лицо Вирта вернулась дежурная улыбка. – Здесь где-нибудь можно перекусить?
– Вы редко бываете на Земле? – спросил Олег, спрятав улыбку.
– Вы правы. Я что-то не то сказал?
– У нас не принято решать деловые вопросы за едой. Это считается дурным тоном. Кроме того, владельцы ресторанов любят записывать разговоры посетителей. Информация в современном обществе на вес золота, понимаете?
– Тогда где мы можем поговорить, не опасаясь чужих ушей?
– Есть такое место, – Олег в подтверждение поднял указательный палец вверх. – Но давайте я сначала проведу вас по музею, вам, наверное, будет интересно пропитаться историей. К тому же это будет выглядеть вполне естественно, и прикомандированные к музею товарищи из Службы Безопасности оставят нас в покое.
– Хорошо, Олег, побудьте моим гидом. В этом музее я впервые.
– Я тоже здесь нечасто бываю, но я землянин и иногда читаю рекламные проспекты. Итак, мы находимся в Музее истории Земли, его площадь, если мне не изменяет память, что-то около двухсот гектаров. Если бы вместо того, чтобы трястись в подземке, вы взяли флаер, то с высоты птичьего полета могли бы увидеть расположенную на территории федерального парка правильную окружность, которая разделена на семь секторов. Семь ворот, через которые круглосуточно проходят десятки тысяч туристов, оформлены в стиле исторических частей света: Европы, Азии, Африки, Австралии, Океании, Америки и Антарктиды.
– Простите, что перебиваю, Олег, вы за мной следили?
– Разумеется, нет. Я впервые увидел вас, когда вы прошли сквозь антарктические врата.
– Тогда откуда вы…
– Откуда я знаю, что вы приехали на подземке? После ваших видеовызовов, когда вы не рискнули включить изображение, я предположил было, что это чья-то дурацкая шутка. Но спустя двадцать минут ко мне на счет упали деньги, и я изменил мнение. Пятьсот кредитов – солидная сумма, на которую можно прожить на Земле две-три недели. Тогда я решил, что вы всерьез заботитесь о своей безопасности. В сущности, вы были предельно лаконичны – предложили мне работу по обеим моим специальностям и предложили встретиться на центральной аллее музея ровно в 13.00. Учитывая, что все вызовы флаеров фиксируются в СБ, я сделал вывод, что вы предпочтете метро. Станция подземки расположена около антарктических врат. Временной люфт вашего появления я оценил в полчаса: между 12.10 и 12.40. Приехав позже, вы бы не успели дойти до центральной аллеи, приехав раньше – имели шанс попасться на глаза местным соглядатаям СБ.
– Кажется, я понял, как вы меня узнали, – Вирт нахмурился. – Я единственный в этой толпе, кто выглядел инопланетным идиотом?
– Почему же, инопланетных идиотов в этой толпе достаточно. Хотя антарктическими вратами они пользуются не так часто, но за эти полчаса их здесь прошло больше сотни. Как вы правильно сообразили, только инопланетянин будет искать внесистемного пилота с дополнительной специализацией «детективное дело» на форуме кадрового агентства. Поэтому я высматривал «инопланетного идиота» с ярко выраженным космическим загаром, который прошел бы под ледяной аркой, бросил бы на нее удивленный взгляд, но ни на секунду не задержался бы поглазеть на это технологическое чудо. Хотя, если честно, я чуть было не пропустил вас. Вы профессионально сливаетесь с толпой.
– Спасибо. Убеждаюсь, что я не ошибся, остановив на вас свой выбор.
– Ошиблись вы или нет, будет известно, только когда вы изложите мне свое предложение, и я соглашусь с вашей ценой. Кстати, рекомендую обратить внимание на здание справа. Это копия полярной станции XX века в натуральную величину. Внутри – экспозиция «первые шаги освоения Антарктиды». Зайдем?
– Не думаю, что там сохранились экспонаты времен двадцатого века.
– Вполне возможно, что сохранились, – пожал плечами Олег. – Например, натуральный арктический лед или камни, взятые с того места, где когда-то работали полярники.
Вирт улыбнулся.
– Вообще-то я имел в виду предметы, имеющие культурную ценность.
– Предметов, имеющих культурную ценность, на Земле не осталось в принципе. Планета в свое время активно распродавала предметы старины, а потом в галактике начались культурные войны. Да и в космосе их не так много – все они растеклись по частным коллекциям.
– Но если на Земле не осталось предметов старины, для чего вообще построен этот музей?
– Вирт, вы неверно формулируете вопрос. Не «для чего», а «для кого». Для туристов, которые приехали на старушку Землю и хотят пропитаться историей. Здесь навалом современных реконструкций предметов старины, виртуальных экскурсий и всевозможной информации о быте наших общих предков. Все-таки человечество возникло на Земле, и там, – Олег ткнул пальцем вверх, – об этом до сих пор помнят. Как видите, здесь даже дорожное покрытие, – он пнул пористый углепластик, – стилизовано под лед. Толку от этого ноль целых ноль десятых, зато антарктический сектор эффектно смотрится сверху. Все для туристов, в основном инопланетных.
– Вы что-то говорили про место, где нет чужих ушей.
– Вам уже приелась популярная история?
– Я несколько тороплюсь.
– Интересно, позволит ли мне эта спешка ободрать вас как липку? Это была просто мысль вслух, не отвечайте. Видите экспозицию, посвященную культурным войнам? Нам туда.
Выстроенный в неоготическом стиле купол визуально смотрелся как падающая на землю капля. Естественно, купол был покрыт светоотражающей бело-серой краской, так что капля вполне гармонировала с остальными павильонами. Вершину шпиля венчало нечто, в первом приближении напоминающее шапку Мономаха, около входа полукругом стояли значительно уменьшенные копии Эйфелевой башни, рабочего и колхозницы, сфинкса, статуи Свободы, памятников Христофору Колумбу, Юрию Гагарину, Жанне д’Арк, Безымянному Солдату и Непризнанному Писателю. Олег и Вирт поднялись по мраморным ступенькам и оказались в небольшом холле, из которого разбегалось сразу несколько коридоров. Олег уверенно прошмыгнул в первую попавшуюся дверь, на которой горела пиктограмма «свободно» и вставил пластиковую дебетовую карту в торчащий из стены терминал.
– Сейчас мы закажем виртуальную лекцию по истории культурных войн, выключим звук и я выслушаю ваше предложение – по закону никто не имеет права прослушивать виртуальные кабинки музея.
– Приятно знать о существовании планеты, где спецслужбы до сих пор соблюдают закон.
– Понимаю вашу иронию, – Олег изобразил улыбку. – Однако, грамотно настроив параметры режима «звук вокруг», мы получим пятно тишины в центре кабинки и грохот звездных баталий по краям. Специальные приборы, конечно, легко могут вычленить нашу речь, вот только устанавливать в каждой кабинке музея дорогостоящую аппаратуру земной Службе Безопасности не по карману, поэтому можете не волноваться.
– Я и не волнуюсь, – ответил Вирт, наблюдая, как Олег настраивает систему. На трехмерном экране возникла карта звездного неба.
«Человечество в качестве основного направления развития выбрало экспансию, заселяя тысячи планет в освоенном космосе, – раздался голос диктора. – Одна за другой возникали людские колонии – сначала в нашем рукаве галактики, затем и в соседних. Первые три века космической эры позволили человеческой популяции вырасти в сотни раз, человечество освоило огромные пространства галактики «Млечный путь» и даже вышло за ее пределы. Однако к глубокому разочарованию первопроходцев галактика оказалась пустынна. Ни иного разума, ни иных цивилизаций здесь не было. И к середине XXIII века, когда прогрессивные роботизированные комплексы позволяли добывать любые полезные ископаемые за пределами освоенных планет, а источники недорогой энергии вкупе с надежными двигателями решили транспортный вопрос, человечество встало перед глобальной проблемой. Что выбрать в качестве всеобщего эквивалента взамен резко подешевевшему золоту? Ответ напрашивался один: таким эквивалентом должны были стать исторические и культурные ценности. Поэтому в 2260 году от рождества Христова армады космических кораблей появились в Солнечной системе. Поселенцы вернулись, чтобы грабить Землю. Так началась первая культурная война».
Наконец, Олег разобрался с опцией управления звуком, и в центре кабинки установилась относительная тишина.
– Итак, я вас слушаю.
– Как я понимаю, до недавних пор вы работали штатным пилотом компании «StarTrans».
– Вы внимательно прочитали мое резюме.
– У вас был допуск к маршрутным картам?
– Банальный коммерческий шпионаж? Сообщите, на какой счет вернуть аванс, и будем считать наше знакомство несостоявшимся.
– Меня не интересуют секреты компании, Олег.
– Тогда к чему весь этот разговор, господин Вирт?
– Я дам вам ответ на этот вопрос не раньше, чем вы скажете, имели ли вы допуск к маршрутным картам вашего бывшего работодателя. Полагаю, сама информация об этом не является коммерческой тайной.
– Да, у меня был такой допуск, это не тайна.
– По какой причине вы покинули «StarTrans»?
– Меня поймали на контрабанде.
– Оружие? Наркотики?
– Всего лишь технологии. Я пытался провезти на Землю микроплату.
– Пытались или провезли?
– Пытался, господин Вирт. Третий пилот оказался стукачом, корпоративная безопасность сняла меня с рейса вместе с грузом еще на подходе к Солнечной. Так что по законам Земли я чист, СБ на меня ничего не имеет. А вот со службой в корпорации мне пришлось расстаться.
– Подозреваю, что это был не первый подобный рейс, но мне вы об этом не скажете, пока существует шанс, что я работаю на одну из земных спецслужб.
– Разумеется, не скажу.
– Тогда, если позволите, я перейду к сути моего предложения. У меня есть связи, через которые я смогу вернуть вас в штат «StarTrans». Мне нужно вывезти с Земли человека.
Олег рассмеялся. Легко, непринужденно, заливисто.
– Купите этому человеку билет! Если он в розыске – измените его внешность и купите таможенника на пункте ДНК-контроля. Для этих целей вам не нужен пилот и тем более детектив.
– Он не в розыске.
– Тогда что мешает ему просто улететь?
– Существует очень высокая вероятность того, что он не долетит живым до места назначения.
– На вашего агента охотятся убийцы?
– Да.
– И я должен буду провести расследование?
– Вы должны будете прикрыть его во время полета.
– Я не боевик.
– Рейс будет через анабиоз. Ваша задача – перепутать ячейки, так чтобы во время полета убийцы не имели возможности добраться до жертвы.
– То есть, с моей помощью убьют кого-то другого?
– Я хорошо заплачу.
– Знаете, Вирт, существуют вещи, которые не продаются ни за какие деньги.
– Вы отказываете в спасении жизни молодой девушке?
– Ваш агент – девушка? – Олег нахмурился.
Вирт вынул из кармана голограмму и положил на стол. Игорь долго смотрел на изображение, потом шепотом произнес:
– Я согласен.
С голограммы на него смотрела Лана Микова.

2. Зулта. Пустыня. 18.07.2355 г. Виктор Крокед.
Мальчишка превосходно владел мечом. В нем было что-то, может быть смешение стилей, не слишком характерное для пустынника, может бесшабашная удаль, а может взгляд – такой взгляд просто не мог принадлежать пацану, немногим больше восемнадцати лет от роду. Он стоял над трупами четырех наемников, и, можете мне поверить, даже не запыхался. Я вынул из-за плеча меч, и жестом пригласил его к поединку.
Существует легенда, что для мастеров меч почти как живое существо – он имеет свое имя и характер. Не могу сказать, что эта легенда не играет мне на руку, но для меня меч – это просто меч, приспособление для убийства, полоска стали, которая неизменно приносит смерть моему противнику.
Юноша сделал шаг вперед, и его клинок запел песню смерти, после первого же аккорда которой я должен был остаться лежать на песке. Только не зря в неполные двадцать шесть я считался лучшим мечником юга.
Я аккуратно пригнулся, уходя от атаки и тут же встретил противника на контрвыпаде – в меру витиеватом и практически неотразимом. Что он неотразим, я верил до самой последней минуты, однако соперник не только ушел от моего удара, но еще и ухитрился метнуть в меня кинжал. Чисто рефлекторно – да и как можно иначе – я отразил этот бросок и молча отсалютовал мальчишке. Сперва он не понял моего жеста, однако, когда Орлик выскочил из-за скалы, презрительно усмехнулся. Он был еще слишком молод для того, чтобы понять – только тот, кто умеет вовремя отступить, способен раз за разом оставаться в живых.
Я запрыгнул на коня и буквально растворился в пустыне. На небе полыхало полярное сияние – так далеко на севере, практически у самого экватора я его еще ни разу не видел. А на душе было паршиво, как будто в эту самую душу кто-то наплевал, предварительно вынув из меня все внутренности. И дело было совсем не в том, что мне пришлось бежать с поля боя, мне и раньше доводилось спасать свою жизнь таким образом. Например, в прошлом году, когда я подхватил пятнистую лихорадку. Однако сейчас, впервые за всю мою жизнь, меня победили вчистую. И сделал это сопливый пацан, которому по логике вещей положено еще к мамке под юбку прятаться. Я печенкой чувствовал, что эта дуэль у нас не последняя, и наши дорожки еще пересекутся. А вот насчет исхода следующего поединка у меня иллюзий не было. Этот мальчишка меня сделает. Сделает обязательно, несмотря на возраст, несмотря на отсутствие опыта. Сделает хотя бы для того, чтобы официально стать лучшим мечником юга. Если я ничего до того времени не придумаю.
Таверна «У Пьера» находилась в сотне миль к западу от места, где я повстречал сопляка. Стоящий около нее здоровенный ветряк был виден за несколько миль. Я добрался туда уже под утро и грубо пнул ногой массивную металлическую дверь. Старый трактирщик по имени Пьер появился моментально – он держал свое заведение уже много лет и прекрасно знал, кто может подождать на улице, а кому лучше всего открыть дверь сразу.
– Доброе утро, сударь! – трактирщик поклонился, ни на секунду не выпуская меня из поля зрения. – Чего изволите?
Я снял с головы кову – пластиковый термошлем, защищающий голову днем от солнечного удара, а ночью от переохлаждения. Кову носили все пустынники, при случае она могла защитить и от скользящего удара мечом, а весила всего ничего.
– Накорми и напои Орлика, наполни седельные мехи водой, а мне предоставь комнату, завтрак и кувшин вина. Настоящего, земного. Спишешь у меня со счета. Все понял?
– Обижаете, сударь... Комнату какую обычно?
– Она свободна? Тогда давай... – я на секунду задумался. – Кто из наших сейчас здесь?
– Макс, Игорь, Джозеф... – Пьер последовательно перечислил лучших мечников юга. – Да, еще вчера поздно ночью прискакала Юлия. Лошадь в мыле, она сама в крови...
– Ранена? – застрельщица множества авантюр Юля была всегда мне симпатична.
– Да что вы, сударь, кровь, как всегда чужая... Но на этот раз ей досталось.
– Неужели? – я усмехнулся. – Она то живая и даже не ранена, а вот ее врагам вряд ли так же повезло...
– Это точно, – на пороге таверны возникла сама Юля, ироничным взглядом окинув меня. – Так что же ты, Пьер, такого посетителя в дверях держишь?
– А он все равно не пойдет внутрь, пока я о его коне не позабочусь, – старый Пьер спрятал усмешку в усы. – Для настоящего пустынника конь почти член семьи. Он ему и друг, и товарищ, и брат. Вот так-то, сударыня.
Трактирщик ласково похлопал Орлика по крупу и неспешно повел его в сторону конюшни.
– Ну как ты? – Юля заинтересованно посмотрела на меня. – Что привело лучшего мечника юга на наш скромный полустанок? Как всегда, проблемы?
– Угадала, – я нахмурил брови. – Хотя догадаться об этом было совсем нетрудно. Любой, кто более-менее сносно владеет мечом, мечтает убить меня, чтобы трубить об этом на каждом углу.
– Ты знал, на что шел... А тебя в свое время предупреждали...
– Блин, Юлька! Умеешь ты загнать в тупик... И что, по-твоему, я теперь должен ответить? Да, это была ошибка, возьми мой титул мастера меча и носи на здоровье, а я уйду на покой... Вот только остаться непобежденным чемпионом мне не дадут. И единственный для меня выход – убивать каждого, кто имеет глупость мне завидовать.
– Только почему-то тем, кто имеет глупость тебе завидовать, хватает ума понять, что лучше нападать одновременно и со всех сторон. Знаешь, какое превосходство порой дает численное преимущество?
– Знаю, – буркнул я. – Поверь мне, прекрасно знаю...
Тем временем вернулся из конюшни Пьер и кинул мне ключ от комнаты на втором этаже.
– Ребята спят? – спросил я Юлю.
– Думаю, уже нет. Они спали вчера, когда я приехала.
– Мне кажется, ты двужильная. Хоть убей, не понимаю, когда ты умудряешься высыпаться.
– И не поймешь...
– Почему же это? – усмехнулся я. – Неужели я такой непонятливый?
– Просто ты мужчина. А цивилизация испокон веков держалась на женщинах. И на старушке Земле, и здесь, на Зулте...
Юля еще собиралась развить эту тему, однако ее прервал самым бесцеремонным образом подкравшийся сзади Макс.
– Ба, сколько лет, сколько зим... Виктор! Как я рад тебя видеть...
Макс схватил мою руку и стал бесцеремонно ее трясти.
– Здравствуй, Максим. Опять на Землю летал?
– Откуда знаешь? – Макс подозрительно посмотрел на меня, оценивая, кто мог проболтаться. Работа мысли настолько явно была написана на его лице, что я не выдержал и рассмеялся.
– Ты сам, только что. На Зулте зим не бывает, здесь всегда одно сплошное лето. И пустыня. Земные заморочки выдают тебя с головой.
– Это так заметно?
На лице Макса было написано такое разочарование, что мне стало его жалко.
– Не переживай, друзья такие вещи никому не рассказывают, а с врагами откровенничает только твой меч. Пойдем, посидим за кувшинчиком вина, вспомним былые времена. Юль, позови, пожалуйста, наших.
Через полчаса мы впятером сидели в просторной трапезной за шикарно накрытым столом. Горели свечи, дубовые стены в сочетании с покрытыми кафелем полами производили впечатление старины. Говорил больше всех Макс, рассказывая о Земле, о путевых впечатлениях, и о том, как хорошо и привольно нам живется здесь, на Зулте, в сорока парсеках от ближайшего полицейского.
– Понимаете, здесь мы, как у Христа за пазухой. По существу, если как следует постараться, мы в скором времени будем править этой планетой. Ведь кто мы? Наемники. Бесстрашные воины пустыни. Вы "Дюну" читали? Этого, как его там... Херберта, во! За столько лет мужик предсказал нашу судьбу. Даже не просто предсказал – прочувствовал! Вот ты не знаешь, что такое прочувствовать весь этот песок, эту пыль и кровь. Нет, ты знаешь, ты один из нас. А никто из землян не знает. Они, как крысы, ютятся по своим многоэтажкам, а если сосед их обидит – бегут к констеблю. Тьфу!
– Это их жизнь, – попыталась вставить Юля. – Земля их жизнь, а Зулта – наша. Никто на Зулте не спросит нас, почему мы живем именно так, а не иначе. Потому что мы дети Зулты, а они – Земли. Мы просто разные, ребята.
– Точно, – подал голос долговязый Игорь, на ходу уплетая отбивную из ящерицы. – На Земле уже, наверное, совсем не осталось наемников. Только МВО процветает.
– А что такое это МВО? – спросил Джозеф, полная противоположность Игорю – маленький, пухлый, темнокожий.
– Воришки, – буркнул Макс. – Международная Воровская Организация. Тащат все, что плохо лежит. Только зазевался, чуть из кармана портмоне не вытащили. Хорошо еще на правой стороне меч ношу, у меня здесь кожа чувствительная. Ну, я его поймал за руку, а он – нет бы на колени упасть, да начать извиняться. Так он так мерзко ухмыльнулся и заявил, что если я его сейчас же не отпущу, то у меня будут большие неприятности. У них там вся полиция куплена.
– Действительно куплена? – живо поинтересовалась Юля.
– Не знаю, не проверял. Отпустил я его. Понимаете, отпустил! Попадись этот нахал мне здесь, на Зулте, я бы его по частям воронам скормил.
– Другая культура, – глубокомысленно заявил я. – Другое мировоззрение, другие проблемы... Кстати, о проблемах. Юль, что там у тебя вчера случилось?
– Да так, мелочи жизни... Четверо отморозков пытались меня достать.
– Ну и как?
– Как видишь... – Юля презрительно усмехнулась.
– Так может, они сначала тебя поимели, а потом ты их того... – выдвинул свою версию Игорь, за что получил от Юли ледяной взгляд.
– Да нет, они меня сначала убить хотели... – задумчиво произнесла Юля.
– А потом? – не удержался я.
– А потом кто-то получит по роже, – усмехнулась Юля. – Если не перестанет задавать глупые вопросы...
– Прости, – сразу пошел на попятную я. Конечно, я мог вызвать Юльку на круг и убить ее, но мне ужасно этого не хотелось. – Я это спьяну сказал. Просто меня вчера тоже чуть не убили.
– Правда? – Макс любопытствующим взглядом уставился на меня. – И сколько их было? Десять? Двадцать? Надеюсь, ты их похоронил?
– Один, и тот мальчишка. Я от него убежал.
Изумленная тишина была мне ответом. Потом Игорь спросил:
– Вить, ты шутишь?
– Ну да, а финальным аккордом этой шутки будет мой труп. Нет, Игорь, это все слишком серьезно.
– И насколько он... ну, хорош? – это спросила Юля.
– Меня сделает минут за десять. Вас, соответственно, быстрее.
– А, может, мы его... того. Ну, все вместе. Кучей. А? – предложил Джозеф.
– Ребята, вы не понимаете самого главного, – я внимательно оглядел друзей. – Восемнадцатилетние самородки сами собой не появляются. И дети с мечом в руках не рождаются. У этого юноши есть сенсей, который владеет мечом, как минимум, не хуже его. И убив ученика, мы автоматически окажемся в состоянии войны с его сенсеем. И другими учениками, если они есть. А мы даже не знаем имени этого загадочного мастера. Он может просто явиться сюда под видом обычного путника и всех нас положить.
– Тогда нам нужна помощь... – Юля внимательно посмотрела на меня. – И оказать эту помощь нам могут только два человека.
– Один из них Первый, – задумчиво произнес я. – А вот кто же второй?
– Твой отец, – просто ответила Юля.
Первый был полумифическим главой организации наемников на Зулте. Его настоящего имени не знал никто, однако на связь с наемниками он выходил регулярно. Раз за разом в условленном месте появлялся конверт с именем следующей жертвы, описанием способа, которым эта жертва должна умереть и деньгами за предыдущее задание. Деньгами, надо сказать, неплохими.
– Итак, предлагаю мозговой штурм, – я внимательно посмотрел на своих немного окосевших друзей. – Что мы знаем о Первом?
– Да практически ничего, – беззаботно ответила Юля.
– Мы знаем, что он существует, – произнес Джозеф.
– И регулярно выходит на связь с нами и с клиентами, – добавил Игорь.
– Нас он знает по именам, знает, кто из нас на что способен, – продолжил Джозеф. – Я так подозреваю, что Первый – один из нас. Может, даже Макс. Что-то он зачастил на Землю.
– Второй раз за пять лет – это, по-твоему, зачастил? – громко возмутился Макс. – А ты сам то где целыми сезонами пропадаешь? Только не говори про заброшенный монастырь в западных горах, я в свое время все эти горы излазил – никакого монастыря там нет!
– Еще что нам известно о Первом?
– Что он мужчина, – подала голос Юлька.
– Это не факт, – тут же возразил я.
– Факт! Женщины просто не способны держать тайну, – улыбнулся Макс.
– Сейчас ударю, – грозно произнесла Юля, замахнувшись на Макса кружкой.
– Брейк, брейк! – улыбнулся я. – Юль, почему ты считаешь, что он мужчина?
– Когда он планирует акции, то предпочитает силовой подход. Женщины коварнее, Вить. Гораздо коварнее.
– А еще у него денег куры не клюют, – задумчиво произнес Макс.
– Это точно... – Юля прищурилась. – Судя по тому, сколько он платит нам, сам он зарабатывает не меньше.
– Итак, подведем промежуточные итоги, – произнес я. – Первый – мужчина, которого мы, скорее всего, знаем. Богатый, можно сказать даже очень богатый. Ну, признавайтесь, у кого из нас есть богатые знакомцы?
– А, может, это Пьер? – предположил Макс.
– Ага, будет сам Первый перед нами унижаться, да еще наших лошадей овсом кормить, – фыркнула Юля. – К тому же мы еще забыли, что Первый сам превосходный мастер меча. Помнишь, Александр вместо того, чтобы убить жертву, предупредил ее о начале охоты?
Я отлично помнил эту историю. На следующий день Александра нашли изрезанным на куски, причем и после смерти его рука судорожно сжимала сломанный у самого основания клинок. А надо сказать, что Александр был далеко не из последних мастеров меча.
– Пьер меч держит, словно кухонный нож. Его ребенок сделает, если очень захочет! – Игорь оглядел присутствующих. – Предлагайте другие кандидатуры... Ой, извини, Вить.
Я постарался улыбнуться. Только вчера меня сделал ребенок, и это было обидно. А еще мне очень хотелось убить этого ребенка... Ну очень.
– А что, если это Принц? – предположила Юля.
Принц контролировал большую часть Зулты и считался одним из крупнейших уголовных авторитетов. Однако к наемникам он относился с некоторым презрением, не переходящим в открытую ненависть только потому, что мы были реальной силой, способной открыто бросить вызов любой организации уголовников.
– У Принца своих отморозков хватает, – махнул рукой куда-то в сторону Макс. – А вычислить на данный момент Первого мы не в состоянии. Информации маловато. Остается только один человек, к которому мы можем обратиться за информацией.
Все дружно посмотрели на меня.
– А может не стоит? – у меня почему-то появилось навязчивое желание спрятаться под стол.
– Я знаю, ты с отцом не ладишь. Но это еще не повод для того, чтобы... – начала Юлия.
– Для чего? Для того чтобы исполнить вашу прихоть? – начал закипать я. – Я справлюсь с этим ребенком. Сам справлюсь.
– Не верю! – Юлия единственная, кто могла вот так хлопнуть кулаком по столу, и мне абсолютно нечего было ей возразить.
– Не хочешь – не верь, дело твое. Вот только к отцу я не пойду. Если хочешь – вызови меня на поединок.
– Дурак ты! – возмутилась Юлия.
Я молча встал и вышел из-за стола. Когда я выходил из-за стола, в дверь влетел маленький смуглый мальчишка.
– Кто пустил? – рявкнул я, ухватив мальчугана за ухо.
– Пьер, – прошипел мальчишка. – У меня заказ от Принца.
Я аккуратно поставил мальчишку на пол.
– Говоришь, заказ от Принца? Как нас нашел?
– Принц сказал. Говорит: "иди до забегаловки Пьера, спроси кого-нибудь из наемников". Вы ведь наемники.
– Наемники, – подтвердил я. – Что Принцу от нас надо?
– У Принца жену и сына в заложники взяли. Он обещал любые деньги, коли вытащите их.
– А что же, у Принца своих людей нет? – вяло спросила Юлия. – С каких пор он наемников в свои разборки вмешивает?
– Принц просил сказать, ему очень важно, чтобы заложники остались в живых.
– И все? – Юлия легко ткнула мальца в грудь.
– Не все, – мальчуган опустил голову. – Отморозки, захватившие семью Принца, пользовались огнестрелом.
Это было плохо. Согласно дуэльному кодексу, огнестрельное оружие на Зулте находилось под запретом. Конечно, привезти его с Земли легко, достаточно сбросить контейнер в нужной точке планеты. Только человек, однажды пойманный с огнестрелом, приговаривался к смерти или лишался социального статуса. В зависимости от того, успел он воспользоваться запрещенным оружием или же нет.
– Ну что, пойдем? – взгляд Юлии уперся в меня.
– Не пойдем, – твердо ответил я.
– Это еще почему?
– Я никуда не иду, потому что так решил, – доходчиво объяснил я. – Можете идти, но без меня.
– Это хороший случай наладить отношения с Принцем, – заметил сидящий в углу Макс.
– Плевать я хотел на твоего Принца, – ответил я. – У меня сейчас есть серьезный враг, и пока он жив, я не хочу заводить новых.
– Но Принц... – робко попытался возразить Макс.
– Принц поймет, – подытожил я.
Юлия обошла меня, с надменной усмешкой.
– Что я вижу! Виктор струсил. Лучший мечник юга наложил в штаны. Срам.
– Я не верю Принцу, – неуклюже попытался оправдаться я.
– Мы сделаем это сами, – фыркнула Юлия. – А потом я вызову тебя на круг.
– И умрешь, – шепотом сказал Игорь.
– Может быть, умру, – согласилась Юлия. – Но никто не скажет, что я не пыталась. Мальчики, собираемся.
– Я остаюсь здесь, – заметил Игорь. – Брать заказы на стороне в критический для нашей организации момент я считаю не просто легкомысленным, но преступным.
– Кто бы говорил, – Юлия лихо повернулась на каблуке и оказалась лицом к лицу с Игорем. – Незаконно! Вот ты скольких человек положил? По-твоему, это не преступно?
– Во-первых, я их положил в честных поединках, – Игорь встал со стула и слегка толкнул Юлию в грудь. – Во-вторых, своим поступком я никого не подставлял. А в-третьих, преступление против здравого смысла всегда гораздо хуже, чем преступление против закона. Но тебе этого не понять, ты – женщина.
– А ты трус, – взвизгнула Юлия.
– Хочешь дуэль? – спокойно спросил Игорь.
– Хочу, – фыркнула Юлия. – После того, как мы вернемся от Принца. Если ты собрался остановить меня дуэлью, у тебя ничего не получится.
– Ты так думаешь? – Игорь положил меч на стол перед собой и слегка выдвинул его из ножен.
– Остановись, не надо, – мягко сказал я. – Пусть они идут, Юлию все равно не удержишь.
– Как скажешь, Виктор.
Игорь убрал меч в ножны и обворожительно улыбнулся. Девушка коротко кивнула, и вся троица – Юлия, Макс и Джозеф скрылась в дверях.
– Идиоты, – усмехнулся Игорь.
– Думаешь?
– Знаю. Ищут неприятностей себе на задницы.
– А может они и правы? – я закусил губу. – Может мы слишком зависим от Первого?
– Заказы, проходящие через Первого, абсолютно надежны. Все остальные, соответственно, нет. Принц давно имеет на нас зуб. В результате все это может оказаться шикарной подставой.
У Игоря всегда был аналитический ум. Он мог быть даже Первым – одно время я довольно тщательно прорабатывал эту версию. Естественно, результат оказался нулевым – даже если Игорь и был Первым, то тщательно это скрывал.
– И что теперь делать будем?
– Иди выспись. У тебя слипаются веки. Потом что-нибудь придумаем.
Веки у меня действительно слипались. Я взял у Пьера ключ, поднялся к себе в комнату, снял ботинки, плюхнулся на кровать и мгновенно провалился в небытие. Мне снилась армия мальцов, строем шагающая через пустыню, кони, ветер, Юлия, с отрубленной левой рукой, какие-то города, пыль, большое оранжевое солнце. Короче, в этот день мне выспаться не удалось.
Проснулся я на закате. Сквозь щель в ставнях пробивался тоненький лучик света. Я распахнул окно. Солнце опускалось за горизонт, красиво перечеркнутое несколькими слоями висящей в воздухе золотисто-багряной пыли. Я натянул ботинки и вышел в коридор, закрыв за собой дверь. Комната Игоря была следующей после моей. Я слегка ударил в дверь носком ботинка, и она распахнулась. Я вошел внутрь. Игорь лежал на кровати с арбалетом в руках, арбалетный болт был недвусмысленно нацелен мне в шею.
– А, это ты... – Игорь аккуратно опустил арбалет на пол и задвинул его под кровать.
– А ты кого ждал? С открытой-то дверью.
– Да мало ли кто тут ходит... – Игорь не горел желанием продолжать этот разговор.
– Ну-ка, ну-ка... Расскажи мне, кто ходит в харчевне Пьера и заходит в чужие номера.
– Проехали, – Игорь махнул рукой. – Пиво будешь?
– Буду, – сказал я.
Игорь достал откуда-то пузатый кувшин, покрытый конденсатом.
– Холодное, только из погреба.
В погребе у Пьера стояли морозильные камеры, запитанные электричеством от ветряка. Пиво у него всегда было холодным, а продукты не пахли.
– Ну, давай.
Игорь разлил пиво по стаканам. Я сделал глоток. Приятный холодок прокатился по всему телу.
– За удачу!
– За удачу!
Пиво оказалось просто исключительным. Как-то раз Пьер обмолвился, что варит его по рецептуре легендарной пивоваренной компании "Оболонь". Я был даже готов поверить ему, хотя официально считалось, что эта технология утрачена много веков назад во время культурных войн, как-никак, рецепт хорошего пива – это тоже почти памятник культуры.
– Я был на тайнике, – мимоходом заметил Игорь.
– И? – я отставил в сторону пиво.
– Для нас есть работа.
– Не семья Принца? – первым делом спросил я.
Окажись, что мы должны спасти семью Принца, и личность Первого была бы установлена с гарантией.
– Нет. Купец один в Стоннвиле. Конкуренты, видимо, скинулись.
Я взял стакан со стола и одним глотком допил пиво.
– Если простой купец, то сделаем. Потому что мы наемники и рождены на коне с мечом в руках.
– И, скорее всего, умрем точно так же, – ответил Игорь.
Умный человек всегда немного провидец.

3. Зулта. Стоннвиль. 20.07.2355 г. Виктор Крокед.
Стоннвиль был маленьким городком, выросшим вокруг пробуренной в незапамятные времена скважины. Во времена освоения Зулты слова "вода" и "жизнь" оказались синонимами. Есть вода – есть жизнь. В большинстве районов планеты жизни не было. Конечно, кое-где вода выходила и на поверхность, но таких участков было безумно мало. Земля в оазисах стоила бешеных денег, гораздо дешевле оказалось пробурить скважину. Высокие буровые вышки, вздымавшиеся над городом – наследие тех времен. Потом скважина обросла домами, огородами, вокруг забурлила жизнь. Выяснилось, что здесь весьма удачное место для торговли, расцвели ремесла. Короче, стандартная для Зулты история. Две трети городов на планете возникли именно так.
Мы въехали в Стоннвиль под утро. Путешествовать ночью вполне комфортно. Днем жара иногда зашкаливает за 120 градусов по фаренгейту, а ночью, бывает, температура опускается до 50 градусов. Но прохладу переносить не в пример легче жары. Особенно лошадям.
Лошадей мы отпустили на въезде в город. Я на прощание хлопнул Орлика по крупу, и он пронзительно заржал. Конь пустынника – это отдельный разговор. Он никогда не подпустит к себе чужого, определит свист хозяина из тысячи. А еще мой Орлик умудрялся каким-то мистическим образом оказываться в нужное время в нужном месте.
– Ну что, идем? – сказал Игорь, когда его кобыла вслед за Орликом растворилась в пустыне.
– Идем, – молча кивнул я. – Надеюсь, нам не придется стучать во все двери, спрашивая, где тут потенциальный мертвец живет?
– Первый дал подробные инструкции, – лаконично ответил Игорь. – Дольше положенного мы в этой клоаке не задержимся.
– Не любишь города?
– Не люблю.
– Почему?
Меня всегда забавляло широко распространенное в пустыне мнение. Если в одном месте живет больше десяти человек – там уже неуютно. Если больше ста – гадюшник. На мой взгляд, это уже фобия. Впрочем, Игорь считал иначе.
– Убожество, – Игорь косо поглядел на загаженные улицы и сплюнул. – И как здесь можно жить.
– Молча, – ответил я. – Человек может выжить везде. Даже в пустыне.
– В пустыне хотя бы не воняет.
– Зажрался, блин, – добродушно сказал я. – Сам же с головой в фекалии нырнешь, если от этого будет зависеть твоя жизнь.
– Жизнью здесь и не пахнет, – вздохнул Игорь. – Так, существование. Ладно, едем к лавке купца. Диспозиция такова. Внутри может быть видеонаблюдение, поэтому сейчас повторяем дуэльный кодекс.
– Нифигасе! – удивился я. – С каких это пор в такой дыре в лавках камеры ставят.
– Лавка ювелирная, – сообщил Игорь. – Купец за камешки беспокоится.
– А если он пацифиста из себя корчить будет? Мол, в жизни не возьму оружия в руки.
– Тогда мы должны успеть добраться до пульта и стереть запись.
– Ясно, – сообщил я.
– Ты не парься особенно, уговорить купца взять в руки оружие – моя проблема. На тебе охранник.
– А у него еще и охрана есть? – ядовито спросил я. – А что еще? Огнестрел? Собачки? Ты представляешь, чем это закончиться может? Или не в лавке его кончать будем?
– Где еще в этом городе можно купца прихлопнуть, так чтобы ни у кого вопросов не возникло? Именно в лавке. Ни огнестрела, ни собачек у него нет, а охранник только один. Первый по нему всю информацию собрал, нам осталось только мечами взмахнуть.
Мы подъехали к крепкому поликерамическому зданию орбитальной сборки. Дверь была открыта – утро уже вступило в свои права и медное солнце медленно выплывало из-за горизонта. Мы вошли внутрь, и Игорь аккуратно прикрыл за собой дверь.
Купец оказался ювелиром местного разлива. Не очень дорогие камни, более напоминавшие бижутерию, лежали под бронестеклом. На стенах висели фотографии истинных шедевров, по всей видимости вырезанные из ювелирных журналов. В лавке было более чем просторно. Прилавок, тянувшийся вдоль всего помещения, разделял ее на две неравные части. Большая часть предназначалась для покупателей, меньшая – для торговца.
Охраннику удалось меня удивить. Крепкий низкорослый наемник, сохранивший в себе основные черты некогда существовавшей на Земле желтой расы, стоял, замерев, только капельки пота на висках выдавали внезапно возросшее напряжение. Он узнал меня.
На Зулте есть огромное количество людей, о которых я не имею ни малейшего представления, но которые, меня знают. Моя личность еще не успела обрасти легендами, но слышали обо мне практически все, кто так или иначе был связан с ратным делом. Не скажу, что это плохо – в реальном бою такой страх – это уже половина победы. Тебе осталось только взлелеять его, дать ему проклюнуться, и противник ошибется. А каждая ошибка – это шаг к поражению. Недаром древняя мудрость гласит, что в любом поединке побеждает допустивший ошибку предпоследним.
– Я к вашим услугам, господа, – купец вышел нам навстречу, доброжелательно улыбаясь. Видимо, он не разделял опасений своего телохранителя.
– Нас интересуют бриллианты, – сказал я.
О местных бриллиантах можно говорить много и нецензурно. Алмазные трубки на Зулте есть везде. Вот только алмазы здесь дефектные. То ли давления при их образовании не хватало, то ли температуры были не те. Короче углеродная решетка у них нестабильная, с примесями. Ценность бриллиантов, изготовленных из местных камней невелика, хотя на вид отличить их от земных аналогов затруднительно. У купца на витрине под бронестеклом было разложено целое созвездие бриллиантов, и почему-то я был уверен, что большинство из них имели местные корни.
– О, бриллианты! – в глазах у купца появился блеск. – Только для вас у меня есть потрясающая вещь. Именной камень "Демидофф", добыт в Африке, огранка ювелиров из Женевы. Двести тысяч кредитов, и он ваш.
"Демидофф" оказался маленьким мутным камешком карат на пятнадцать с ассиметричной огранкой – такой пользуются ювелиры, чтобы скрыть дефекты алмаза. Я меланхолично взглянул на купца, потом на камень, потом снова на купца.
– Урод, ты кого за лоха держишь? – взорвался я. – Местное фуфло впарить решил, думаешь, я в камнях не разбираюсь? Доставай оружие, готовься к смерти!
Камень полетел в купца, а я обнажил клинок. Купец шустро отступил за стойку, кивнув охраннику. Тот двинулся мне наперерез, на ходу извлекая меч. А оружие у него было хорошее. Широкий клинок с обратной V-образной гардой и зубцами у основания лезвия. Серьезное оружие.
– Не потеряй меч, – шепнул мне Игорь. Он тоже увидел зубцы и сразу же сделал соответствующие выводы.
– Не бойся, не потеряю. Купца не упусти, а с желтым я разберусь.
– Будь аккуратнее, в верхней стойке он будет полностью закрыт.
– "Закрытость" – субъективное понятие, – хмыкнул я. – Мой меч кого угодно откроет.
А потом начался бой. Первым делом я попытался прощупать противника. Однако после первого же соединения от этого пришлось отказаться. Желтый был физически силен и вкладывал в каждый удар всю свою агрессию. Понятно, что рано или поздно он выдохнется, но вариант "поздно" на повестке дня не стоял. К тому времени, как на звуки драки нагрянет стража, и купец и желтый должны быть мертвы. Уйди сейчас противник в глухую оборону, и мне пришлось бы изрядно попотеть, чтобы его достать. Но он начал играть ногами.
Игра ногами – это такая манера ведения боя, когда один из бойцов постоянно изменяет на несколько дюймов дистанцию, пляшет вперед-назад, выжидая удобного момента для атаки. Это агрессивная тактика. У нее много плюсов – она отвлекает противника, маскирует решающий момент, способствует более эффективному уходу от атаки. Серьезный недостаток у этой системы один – очень быстро расходуются силы. Я медленно, словно лениво, начал качать обратный маятник. Раз-два-раз, щелчковый удар в голову, желтый парирует, контратакует в корпус. За корпусом придется следить особенно тщательно – противник у меня низкорослый. Два-раз-два-раз, косой рубящий удар в левое плечо, противник подставляет меч, рикошет отводит мое оружие в сторону. У меня открывается левая сторона, ну, давай, попробуй, воспользуйся. Не хочет. Он еще и умный. Слышу за спиной какой-то шум, это Игорь разбирается с купцом. Не оборачиваюсь, Игорю я свою спину доверяю полностью. Раз-два-раз, соперник пытается уколоть меня в шею. Сильно отбиваю укол и делаю шаг вперед. Меч противника по плавной траектории возвращается. Красиво. Отпрыгиваю назад. Два-раз-два-раз. Левая рука желтого незаметно уходит за спину. Фиксирую движение плечевого пояса и падаю на колено. Так и есть – нож свистит у меня над головой. Откатываюсь назад и вскакиваю на ноги. Интересно, еще один нож у него есть? Пора это дело кончать. Раз-два-раз-два. На двойке, когда я должен максимально удалиться, ломаю ритм и наношу рубящий практически вертикальный удар. Он этого ждал, недаром у меча такая гарда. Желтый ловит мой меч гардой, перехватив его зубцами. Делаю шаг вперед и, пока мечи в сцепке, бью кулаком между глаз. Он отлетает на землю. Высвобождаю меч и движением, доведенным до автоматизма, скольжу по шее желтого. Вот и все, хороший был боец.
Я вытер меч о куртку желтого – все равно она ему больше не пригодится – и обернулся. Труп купца с мечом в руках валялся на выходе. Игорь протирал свое оружие фланелькой. Теперь необходимо дождаться стражи. Впрочем, в Стоннвиле хранители правопорядка реагируют оперативно. Спустя несколько минут они появились – четыре стража с мечами и в легких доспехах. Проклятье, мы могли и не успеть.
– Оружие в ножны, – громко произнес лейтенант Крим, войдя в лавку.
Никто не может потребовать у пустынника сдать оружие за пределами караульного двора. Разумеется, если вина этого пустынника не доказана. Я молча убрал меч, Игорь последовал моему примеру.
– Что здесь произошло? – спросил лейтенант.
– Дуэль, – коротко ответил я. – Двое на двое. Торговец оскорбил меня. Я бросил ему вызов. Он принял его. Телохранитель подключился к бою. В результате повезло нам.
– Ты убил на дуэли Китайца? – один из стражей посмотрел на меня с немым восхищением.
– Или просто срежессировал бой? – предположил лейтенант.
– Бой был, – страж указал лейтенанту на торчащий из стены нож. – Фирменный трюк Китайца. Только на этот раз он промахнулся.
– У него не было шансов, – лениво заметил я. – Я быстрее.
– Теперь имущественный вопрос. Вы уверены, что перед тем, как торговец вас оскорбил, вы ничего не сперли из лавки. Или не пытались отнять.
– Не веришь слову пустынника – обыщи, – я окатил лейтенанта наигранным презрением.
– Обыщите их.
Стражи весьма толково провели личный досмотр. Они проверили карманы, одежду, ножны и, естественно, ничего не нашли.
– А, может, вы просто проглотили камушки? – лейтенант Крим был въедлив до жути.
– А у этого купца есть учетчик? – ненавязчиво спросил Игорь. – Позовите его, пусть проведет инвентаризацию.
– Отлично. Так и сделаем. А вы пока отдохнете в застенке.
Застенком в Стоннвиле именовалось двухэтажное каменное здание, расположенное в самом центре караульного двора. На входе у нас отобрали оружие и проводили в просторную камеру. Внутри было что-то около пяти человек – в основном всякая шушера. И только одна шконка. Какой-то прыщ, по барски развалившийся на ней, увидев нас, пулей освободил место. Я присел на шконку. Игорь устроился рядом.
– Как думаешь, это надолго? – спросил я.
– Пока найдут учетчика, пока он сделает переучет, пока составит все официальные бумаги. Часа два. Это если видеонаблюдения нет. Если есть – быстрее.
Два часа нам ждать не пришлось. Уже через пятнадцать минут дверь камеры отворилась и страж, глядя себе под ноги, громко сказал:
– Виктор Крокед со спутником на выход.
– Ты называл кому-нибудь мое имя? – спросил я Игоря.
– Тебя вон даже шпана местечковая в лицо знает, – хмыкнул он. – Думаешь, стражи глупее?
Я только покачал головой. Иногда популярность выходит боком.
Нас отвели в примыкающее к застенку трехэтажное здание местной канцелярии. Лейтенант Крим ожидал нас в просторном кабинете. Окна закрывали тяжелые гардины, массивная пластиковая мебель создавала впечатление официоза. Под потолком горел тусклый светильник с заниженным энергопотреблением. Лейтенант поднял голову от бумаг, всем своим видом показывая, что между нами находится незримая черта закона, которую мы умудрились переступить. Или не переступить. Доказать заказ на купца он не мог, а дуэли в здешних краях были вполне привычным, не наказуемым законом явлением. Если они соответствовали дуэльному кодексу.
– Фамилия, имя, планета рождения.
– Крокед Виктор, Зулта.
– Тузь Игорь, Зулта.
– Ваша версия случившегося в лавке?
– Официальная дуэль два на два, – сообщил я. – Исполнялась согласно дуэльному кодексу пустынников. Мы с Игорем против купца и его охранника.
– Подтверждаю, – сказал Игорь.
– Ваши показания принимаются. Уточните один момент. Кто бросил вызов – вы или они?
Если бы удалось доказать, что вызов бросил купец, мы с Игорем могли бы претендовать на один процент его имущества. Но имелось три подводных камня. Доказательства должны быть очень уж убедительными, по умолчанию этот процент идет в бюджет города и просто так его никто не отдаст. Второе – если мы заявим свои финансовые требования, наши имена будут под особым контролем со стороны органов правопорядка – дуэлянты, которые таким образом пытаются себе сколотить состояние, обычно плохо кончают. А еще, судя по оперативной реакции местной стражи, видеозапись происшедшего все-таки имела место быть. Что не оставляло вариантов.
– Вызов бросили мы. Финансовых претензий ни к наследникам купца, ни к городу Стоннвилю у нас нет.
При этих словах лицо лейтенанта разгладилось.
– В таком случае вы свободны. Стража Стоннвиля, в связи с происшедшим инцидентом, никаких претензий к вам не имеет. Можете забрать свое оружие у сержанта Миля. Он сейчас дежурит на входе, узнаете его по рыжей бороде.
– Спасибо, лейтенант, – сказал я.
Мы повернулись к выходу.
– И еще... – лейтенант замялся. – Виктор Крокед, не могли бы вы дать пару уроков фехтования нашей страже?
– Я не беру учеников, – через плечо бросил я. И, не оглядываясь, вышел из кабинета. Игорь молчаливой тенью последовал за мной.
Миль оказался довольно веселым юношей. Он сидел на входе, опираясь на древнюю алебарду. Такой только гвозди рубить, а не порядок защищать. При виде меня он задорно улыбнулся.
– Виктор Крокед. Легенда наших дней, непревзойденный мастер меча!
– Он самый, – хмуро заметил я. – И именно сейчас мне хотелось бы этот меч себе вернуть.
– Без проблем. Сейчас мы спустимся в оружейную, и вы выберете себе абсолютно любой меч. На ваш вкус.
Игорь хмыкнул у меня за спиной. Я прищурил глаза и впился взглядом в сержанта.
– Мне не нужен абсолютно любой меч. Мне нужен мой меч, – прошипел я.
– Никаких проблем, – Миль ссутулился. – А может, саблю? Закругленным оружием владеете? Дамасская сталь земного производства, самозатачивающаяся с нанонапылением. Стоит бешеных денег.
Я подошел к сержанту вплотную и взял его за грудки.
– Я владею любым оружием. Вот только сейчас ты вернешь мне мой меч. Это, во-первых, и обсуждению не подлежит. А во-вторых, ты подробно и по существу объяснишь мне, что весь этот цирк означает.
– Уже возвращаю. А, может, все-таки...
– Ты не смотри, что он такой спокойный, – сказал Милю Игорь, слегка отодвинув меня плечом. – Еще два слова, и ты до конца своей недолгой жизни будешь жалеть, что связался с ним.
– Не посмеете! – взвизгнул Миль. – Согласно дуэльному кодексу, вы не можете бросить вызов муниципальному служащему! Это будет банальным убийством!
– Я не буду никого убивать, – натянуто улыбнулся я. – Я просто сейчас поднимусь к лейтенанту Криму и поставлю его в известность, что сержант Миль отказывается вернуть мое оружие. А вот когда тебя вытурят из стражи, тогда и пересечемся.
Сержант сразу замолк и с опаской уставился на меня.
– Пытаешься просчитать реакцию лейтенанта? – усмехнулся я. – Не трудись. Если я соглашусь дать на караульном дворе пару уроков фехтования, он без вариантов примет мою сторону.
– Виктор дело говорит, думаю, стоит к нему прислушаться, – хмыкнул Игорь. – И вообще, сержант Миль, вам не кажется, что довольно глупо из-за пустяков портить отношения с первым мечником юга. Смотрите на перспективу, вы же умный человек.
Сержант скорчил невозмутимую мину и страдальческим голосом произнес:
– Пойдемте, отдам я ваши мечи.
Мы спустились в подвал, и сержант возвратил нам оружие. Меч Игоря валялся на ближней полке в груде всевозможного колюще-режущего оружия, зато мой был упрятан в несгораемый сейф.
– А теперь ты нам расскажешь, на кой тебе понадобился мой меч, – улыбнулся я.
Миль тупо улыбнулся.
– Говорят, владелец этого меча не знает поражения в бою.
Я от души расхохотался.
– Давай ты вызовешь меня на дуэль? Я буду биться стандартным оружием, а ты моим мечом. Победишь – меч твой. Хочешь?
Миль окинул меня грустным взглядом.
– Не хочу. Не дурак.
– А жаль, – вздохнул я. – Пойдем, Игорь.
– Как думаешь, зачем он хотел заполучить твой меч? – в коридоре спросил меня Игорь.
– Человек полон суеверий, – ответил я. – И как таких в страже держат?
– А мне он показался весьма здравомыслящим типом.
– Да ну? И с чего ты так решил? Что он не стал со мной драться?
– И это тоже. Обрати внимание, как он относится к оружию.
– Халатно, – сделал вывод я. – Очень даже халатно.
– Ну не может человек, так относящийся к оружию, иметь относительно него накрученные суеверия. Я скорее поверю, что нашему сержанту кто-то заплатил, чтобы он придержал твой меч. Причем, судя по всему, заплатил немало – он готов был на обмен дать тебе саблю дамасской стали с нанокромкой.
– Или же он выполнял приказ лейтенанта, – предположил я.
– Тогда уж не приказ, а неофициальную просьбу, – сказал Игорь задумчиво. – Будь у него приказ, ты своего меча в жизни не увидел бы. В таких вещах у стражей круговая порука.
– Давай поднимемся наверх, уточним некоторые вещи, – предложил я. – Больно уж интересен мне лейтенант Крим.
В кабинет мы вошли без стука. Я, собираясь взять лейтенанта нахрапом, набрал полную грудь воздуха и осекся. Лейтенант сидел у себя за столом, а напротив него стоял мальчишка. Тот самый. Воздух с шипением вышел у меня из легких.
– Вы что-то хотели? – лейтенант встал из-за стола.
– Можно вас на минутку? – шепотом спросил я.
– Жди меня здесь, я скоро вернусь, – сказал лейтенант мальчишке.
Готов поклясться, сопляк при этих словах усмехнулся.
Мы вышли в коридор.
– Я вас слушаю, Виктор.
– Кто этот малец? – спросил я быстро.
– Будущий пустынник. Сейчас сдает экзамен по дуэльному кодексу. Блестяще, надо сказать, сдает.
– Человек, защитивший знания по дуэльному кодексу, получает право вызывать своих врагов на дуэль, – тихо прошептал Игорь.
Кажется, он все понял.
– Как этого будущего дуэлянта зовут?
– Кристофер Май, – сообщил лейтенант. – Что-то не так?
– А у этого Кристофера Мая тренер есть? – спросил я подозрительно.
– Конечно, есть. Парень неплохо фехтует. Без тренера и к тридцатнику так фехтовать не научишься.
– Мне бы хотелось поговорить с его тренером.
– Понимаю, понимаю. А то "как зовут будущего дуэлянта". Так бы сразу и сказали, что просто хотите пообщаться. Он в соседней комнате ожидает результата экзаменов. Сейчас я его позову.
– Интересно, кто он такой? – спросил я шепотом Игоря.
– Мне кажется, тебя ожидает сюрприз, – ответил он мне.
Тем временем лейтенант вернулся. Вслед за ним через дверь вышел невысокий коренастый мужчина.
– Ну что ж, здравствуй, Виктор Крокед, – произнес он, ухмыляясь в усы.
Я тяжело вздохнул. Сколько не пытайся спрятаться от самого себя – не получится.
– Здравствуй, отец.

  © Дэн Шорин 2005–2017