Мир фантастики Дэна Шорина
Фантастика Дэна Шорина
скоба
Rambler's Top100
Реклама:

Грязевые центробежные насосы ebara DWO с открытым рабочим колесом.

Серебро на ресницах

Серебро на ресницах

Восход Веги был прекрасен.
Ивен стоял на краю выжженной пустыни и, прислонив на манер козырька ладонь ко лбу, смотрел на линию горизонта, которая сияла нестерпимой, голубой, режущей глаза дымкой. Спутники Ивена, растянувшись цепочкой, напряженно вглядывались в горизонт; за его кромкой скрывалась Вега. Прозвучал сигнал, и люди, срываясь с места, бросились к стоящим на приколе карам. Девять паромобилей – девять человек – девять судеб, находящихся на пике своего величия. Ивен машинально соскользнул внутрь кара и забросил в котел сразу три топливных брикета. Двигатель утробно заурчал, но Ивен уже захлопнул топку и до упора выжал педаль пара. Кар резко рванул с места и, слегка виляя – все-таки давление в котле было ещё недостаточным – понесся вперед, стремясь ускользнуть от набирающего силу солнца. Там, где пару минут назад стояли пилоты, сейчас закипала вода.
Медвежья была единственной планетой земного типа в системе Веги. О том, как планета получила название, по освоенному космосу ходили легенды. Самая известная гласила, что пилот, первым долетевший до безликой планеты МС-213445, по этому случаю тяпнул стакан медовухи. Но счастливчики, хоть раз побывавшие в системи Веги относились к этой версии с изрядной долей скептицизма. Если смотреть на планету с орбиты, то отчетливо видны два размытых пятна полушарий – замерзшее белое и пышущее жаром коричневое. Не требуется особой фантазии,чтобы увидеть сцепившихся в жесткой схватке медведей – бурого и полярного.
Спину Ивена нешуточно вжимало в кресло. Кар уже прилично разогнался. Температура за бортом приближалась к критической. Ивен подбросил в топку ещё пару брикетов и, рискуя уйти в кувырок, перевел двигатель в режим жесткого форсажа. Паромобиль Ивена шел предпоследним, остальные участники гонки предпочитали не рисковать, стараясь держаться как можно дальше от высокотемпературной зоны. Впереди Ивена шел красно-белый кар японца Хашимото. Символ восходящего солнца на Медвежьей выглядел просто смешно. Местное солнце не красное, а голубое; увидеть его – означало сгореть заживо.
Период вращения Медвежьей вокруг своей оси совпадал с периодом обращения планеты вокруг Веги. На обращенной к звезде стороне планеты миллионы лет стояла жуткая жара, а на противоположной – царил жуткий холод. Только небольшая полоска суши, неподалеку от терминатора, могла быть пригодна для жизни человека. Если бы не либрация.
Кар японца вильнул и резко сбросил скорость. Из трубы брызнул фонтан пламени, громыхнуло. Ивен вздрогнул. Вечно угрюмый японец был уже обречен – даже если он остался в живых при взрыве котла, через несколько минут его убьют лучи Веги. "Он знал на что шел", – подумал Ивен и поворотом рукояти повысил давление в котле.
Медвежья совершала полный оборот вокруг Веги примерно за семь земных лет. И раз в девять лет она максимально сближалась с безымянным газовым гигантом, проходившим в каталогах под номером МС-73056. Терминатор сползал со своего привычного места, и места, условно пригодные для человека, на несколько часов превращались в выжженную пустыню. Поэтому на Медвежьей никто не жил. Именно поэтому раз в девять лет на Медвежью приезжали девять пилотов паромобилей, чтобы бросить вызов огненной стихии. Пилоты не соревновались друг с другом, их целью было победить саму Вегу.
Теперь кар Ивена шел где-то в середине группы. С дистанции сошел незнакомый Ивену француз, дико кричавший перед смертью. Продолжали гонку семь каров. Ситуация выровнялась, пилоты шли корпус в корпус, горячая зона осталась позади. Двигатель работал ровно, впереди лежала ровная, как стол, хрустящая под колесами мерзлота. Один кар вырвался вперед, Ивен не смог опознать, кому он принадлежал. Впрочем, холод ничем не лучше жара. Опередивший всех кар попал в мороз. Ивен представлял себе, что в этот миг происходило в салоне. Скорчившийся от холода пилот, внезапно окоченевшие руки... Несколько минут кар несся по инерции, потом давление в котле упало и паромобиль ушел в горячую зону. Осталось шесть каров.
Медвежья по всем меркам была уникальной планетой. Гиперактивная магнитосфера в сочетании с постоянными вспышками на Веге создали на поверхности такой магнитный хаос, что электроприборы здесь попросту не работали. Наведенное электричество возникало в любом проводнике, превращая сложную технику в груду металлического хлама. Человек оказался прочнее всех своих изобретений, однако без техники человек бессилен даже на Земле. Над движками для каров конструкторам пришлось хорошо поработать. Электродвигатель отпал сразу, двигатель внутреннего сгорания оказался слишком взрывоопасен для местных условий. В итоге конструкторы остановились на старом добром паровом движке, доведя его практически до совершенства.
Тем временем ландшафт изменился. На пути стали появляться трещины, неровности, выбоины. Ивен постарался выкинуть из головы все мысли, полностью сконцентрировавшись на дороге. Где-то справа один из пилотов не справился с управлением, и два кара столкнулись на скорости триста миль в час. Двойной взрыв паровых котлов был слышен даже в звукоизолированной кабине. Осталось четыре кара. Ивен подумал, что соревнуется не с пилотами, а с планетой, но все-равно хотелось прийти к финишу первым. С неба посыпался снег. Он был больше похож на град – мутные стеклянистые шарики мерзлой воды. Ивен вспомнил Рождество в Канаде, когда он ловил снежинки, а те таяли у него в ладонях. Ещё один кар сошел с дистанции, он попал колесом в выбоину и закувыркался по мерзлому грунту, превращающемуся за спиной Ивена в кисель. Мозг пилота в какой-то миг отключился, уступив место голым рефлексам. Когда Ивен пришел в себя, его кар стоял на краю обрыва. Рядом стояла ещё только одна машина, третий кар куда-то пропал. Ивен вышел наружу. Температура воздуха была где-то в районе минус десяти по цельсию. Легкий морозец приятно щекотал кожу. Ивен подошел ко второму кару. Дверь его распахнулась и оттуда с довольной улыбкой выскользнула молодая леди.
– Мы сделали это! – сказала она.
– Да, мы сделали это, – согласился Ивен.
Он взял девушку под руку и они подошли к обрыву. Это была крайняя точка маршрута, сюда не доходил жар лучей Веги.
– Меня зовут Ивен, – представился пилот.
– Лучия, – ответила девушка. – Нас ожидает бессмертие. Даже не верится.
На краю обрыва застыли ледяные статуи. Десятки ледяных статуй целеустремленно смотрели в даль.
– У нас осталось несколько минут, Вега уже начала откат, – сказала Лучия и робко заглянула Ивену в глаза.
На ресницах девушки серебрился иней. Ивен неожиданно для себя крепко обнял Лучию и поцеловал её.
– Мы проведем эту вечность вместе, – прошептал пилот.
– Да, – ответила девушка, ища губы Ивена.
Быстро холодало. Становилось трудно дышать.
– Мы умираем, – прошептал Ивен.
– Это не смерть, – ответила Лучия. – Это бессмертие.
На планете Медвежьей, на краю отвесного обрыва, куда никогда не проникают лучи Веги можно увидеть множество ледяных фигур. Одна из них – молодая пара, слившаяся в страстном поцелуе. Но видят эту картину только горящие в черном небе яркие самоцветы звезд.

  © Дэн Шорин 2005–2017